Так как ahousekeeper решил собрать записи о событиях конца девяностых, то и я внесу свою лепту. Это из моих детских воспоминаний о последнем, на мой нынешний взгляд, духовном и патриотическом воссоединении армянской нации.


- Мам, зачем мы это делаем?
- Потому что мы армяне, балес.
    Старший брат Геворг усиленно разводил гуашь. Ярко красного цвета. Папа, возясь с фотоаппаратом, сказал:
- Принеси из спальни ватманы. Будете рисовать.
    Я, обрадованный и в предвкушении чего-то торжественного, побежал за ватманами. Волоча кипу, большую по размерам чем я сам, на ходу сказал:
- Пап, пап, я даже зеленые принес.
- Зеленый не понадобится. Нужен только белый. И самый большой. Вот он, финский, я его давно из Москвы привез. Вот и сгодился.
- Пап, я уже придумал что нарисовать, - сказал Геворг. - Это будет большой красный флаг с большой белой надписью "СССР", - и хитро улыбнулся.
- Почему СССР? - Папа недоумевал. - Сынок, нужно что-то патриотичное.
- Будет очень патриотично, пап, не беспокойся.
    Я, как самый мелкий и малограмотный в черчении и рисовании, был на подхвате. То нужно было сменить воду в стакане, то было необходимо придержать лекало, то линейку принести, то еще чего. Брат со знанием дела, увлеченно рисовал, вычерчивал, закрашивал и всячески важничал. Под утро плакат был готов. Мы утомленные, но очень довольные собой отправились спать.
    На следующий день, пораньше, позавтракав на ходу, мы всей семьей отправились к оперному театру. На театральной площади потихоньку скапливался народ. Вдоль окружности площади стояли стенды, предназначенные для советской агитки - для газет, грамот объявлений и тд. Но вместо всей этой, уже никому не интересной ерунды, были вывешены плакаты. Много плакатов. Длинной цепочкой. Папа прикрепил и наш плакат. На нем было изображено то, что я описал выше. Но с некоторыми ньюансами. Быквы "С" в слове "СССР" были изображены в виде полумесяцев, а перед каждой из них была звездочка.
    Позже, когда начался митинг, мы разделились. Папу со мной впустили в здание оперного театра. Папа был весь увешан фотоаппаратами и другой специфичной техникой. Мы поднялись на второй этаж, папа открыл окно. И тут у меня округлились глаза. Я никогда в жизни не видел столько людей. Везде были люди. Очень много людей. Я помню, что все дружно, словно один слаженный организм, протягивали вперед в воздух зажатые кулаки и над площадью, над всем городом и, как мне казалось, над всем миром проносилось многократное "МИАЦУМ!" И в этом слове было что-то магическое, что-то подталкивающее к действию, сцепляющее и скрепляющее. Папа фотографировал не жалея дефицитной пленки. И сейчас дома сохранился большой архив с фотографиями и различными документами, телеграммами, вырезками из газет и пр.
    Когда мы выходили из здания, то я увидел человека со странной конструкцией в руках. Он держал палку, на которую была насажена тыква, а на тыкве была бумажка с надписью "Ես բյուրոկրատ եմ".
- Пап, а что это у него?
- Балес, это почти то же самое, что мы нарисовали на плакате.
- ...
- Тыква - это те люди, к кому обращается весь этот народ. Только они нас не хотят слышать.


Вот на скорую руку воссоздал плакат. Автор идеи и исполнитель Геворг Тоноян. 1988 год кажется.